Серж Поляков


                                              История одной семьи

Серж Полякофф — известный французский художник-абстракционист. Сергей Поляков — русский юноша, покинувший Москву в революцию в свои неполные восемнадцать лет.

Бонвиван смотрит со всех семейных и парадных фотографий. Даже когда он не улыбался (а улыбался он почти всегда), глаза его все равно смеялись.

Он прожил трудные молодые годы и получил признание при жизни. С женой и сыном ютился в отеле, где в закутке писал свои картины, и ни в чем не нуждался, имел Роллс-Ройс с шофером и держал лошадей.

Лошади были любовью из детства, которое он провел в Москве, в доме, где росло тринадцать детей, где он был самым последним и самым любимым. Его отец с большой долей в жилах киргизской крови выращивал лошадей для царской кавалерии, а мать из помещичьей тульской семьи прививала детям любовь к музыке. Поэтому в доме все играли, а музыкальные инструменты попадались даже в самых неприличных для них местах.

В двенадцать лет Сергей играл на гитаре и рисовал. На Кавказе писал этюды, туда детей отправляли на лето.


Безмятежной юности пришел конец, и началось скитание через Константинополь в Берлин. С Дмитрием и Настей Поляковыми (его дядя с тетей) он пел в русских ресторанах Белграда, Вены, Кельна, пока в 1923 году не добрался до Парижа. Тем не менее, в двадцать лет жизнь была прекрасной, он учился в художественной академии днем, а вечерами играл в русских кабаре. Судя по его записной книжке, в 20-е годы русских ресторанов в Париже было, наверное, не меньше, чем в Москве. «Яр», «Шахерезада», «Карпуша», «Новый», «Палата», «Русский домик в Пасси», «Павильон», «Корчма». И это только начало списка.

Марсель, будущая жена-англичанка, увидела Сержа, «юношу с голубой кожей», в кино; в перерыве он заполнял паузу, подыгрывая на гитаре Владимиру Верещагину. Они пошли ужинать в «Золотую рыбку» (еще один русский адрес), на следующий день — в знаменитый «Доминик». Они снимали комнатенку в отеле на бульваре Распай, несколько лет жили в Англии, потом опять в парижском отеле «Старая голубятня» (Vieux Colombier), где селились музыканты и художники, а Робер Оссейн подрабатывал ночным портье в обмен на жилье.


Его первым коллекционером стал американский актер Юл Бриннер (рожденный во Владивостоке Юлий Борисович Бриннер).

Сын Сергея Полякова Алексис в девять лет выиграл велосипед на детском Салоне, слепив площадь Согласия из пластилина. Позже, получив в подарок от отца кинокамеру, он не прекращал снимать, в том числе и отцовское окружение. Потом работа свела с Годаром, Шабролем, Тавернье, Клодом Берри.

В 1955 году благодаря контракту с галереей «Бинг» появилась первая и последняя парижская квартира Полякова на ул. Сены в доме 51. Утром он работал у себя дома, оставаясь тем странным художником, который при достаточных средствах так и не обзавелся отдельной мастерской. Потом прогуливал собачку до кафе «Deux Magots» на бульваре Сен-Жермен, а на обед у них собиралось пол-Парижа. Марсель прекрасно готовила борщи и кулебяки, а однажды даже запекла медвежатину, что дало повод для слухов, дескать, Поляков — ярый потребитель медвежьего мяса.

Художник в течение всей жизни выискивал на блошиных рынках русские предметы, поэтому обстановка в доме была своеобразной. По-французски он говорил с чудовищным акцентом, так, будто вчера приехал во Францию, и, судя по всему, не стремился совершенствоваться в лингвистическом плане. Продолжал много говорить по-русски и делал даже записи типа: «Чтобы жить, надо приносить пользу».


Портрет Василия Кандинского - Габриель Мюнтер
Успех позволил ему оставить пение и жить на широкую ногу. Слова Василия Кандинского 

«Я ставлю на Полякова» 

полностью оправдались.
 Впрочем, как подтвердилась правота и самого Сержа, который как-то записал: «Не копируй, живи воображением». Он действительно не повторял знаменитых предшественников-абстракционистов, а создавал свой универсум. Его работы покупали, его приглашали в жюри международных конкурсов, его друзьями были Сезар и Атлан, Шаршун, Джакометти и Ионеско. А Ив Сен-Лоран признавался: «Сделать из картины Мондриана или Полякова платье — значит привести ее в движение».

До 50 лет он зарабатывал на жизнь игрой на гитаре. «И никогда не ностальгировал, не оглядывался в прошлое, с ним было легко, дедушка ни одно дело не превращал в проблему», — вспоминает внучка Мари-Виктуар Полякофф. Этой осенью в издательстве «Chêne» вышла ее книга-альбом «Серж Полякофф. Мой дед». Это триста страниц редких фотографий, иллюстраций, газетных выдержек, афиш, писем, воспоминаний и поляковских рецептов сырников, салата оливье, борща.

Улица Сены известна каждому парижанину или туристу, вовлеченному в мир искусства; по концентрации галерей она, наверное, превосходит все остальные улицы столицы. Здесь уже больше двадцати лет открыта галерея Мари-Виктуар Полякофф, где в постоянной витрине выставлены кисти деда, его палитра и разные предметы из мастерской. В галерее прошла презентация альбома, на которую пришли представители старой гвардии, те, кто еще хорошо помнят художника.

Алексис Полякофф тридцать лет работает над аннотированным каталогом отца. Пока вышло два тома, готов третий, за ним последует четвертый. Всего же придется переписать и разобрать 4 тысячи картин, гуашей, рисунков.

Есть еще маленькая галерея «Le coin des Arts» на улочке Echaudé, примыкающей к улице Сены. Она специализируется на лирической абстракции, и держит ее внук Сержа — Тадде Полякофф.

Забавная деталь: Серж Поляков всю свою взрослую жизнь провел во Франции, но гражданство попросил за несколько лет до смерти, в 1962 году, по крайней необходимости. На Венецианской биеннале планировалась персональная выставка — высшее признание заслуг французского художника Сержа Полякова.

© Автор статьи Елена Якунина  24 ноября 2011
    Оригинальная статья размещена на сайте rusoch.fr

 Источник


РУССКАЯ ГОРДОСТЬ ФРАНЦИИ

КоммерсантЪ-Daily, 04/02/2008


     
Ретроспектива Сержа Полякова в Париже Выставка живопись Галерея Applicat-Prazan, признанный специалист по парижской школе живописи послевоенных лет, устроила предпремьерный показ мини-ретроспективы из 15 работ знаменитого выходца из России Сержа Полякова, которая открывается для публики в конце марта. Из Парижа - СУРИЯ Ъ-ВАКСБЕРГ.

      Зрителям представят только работы маслом 1'50-х годов, то есть сливки сливок творчества русского француза. В начале марта укороченный вариант выставки увидят также посетители маастрихтской антикварной ярмарки TEFAF. Последний проект галереи имел бурный успех. На протяжении мая 2007 года они в своих стенах представляли коллекцию абстрактной живописи Алена Делона, которая впоследствии триумфально ушла с молотка. В нынешнем году их замыслы не менее амбициозны. Серж Поляков подвести не может. Это бесспорная фигура на рынке искусства и любимый художник музейных кураторов.

      Последняя большая выставка Полякова прошла в музее Дины Верни в 2004 году, тогда в изобилии представили его гуаши и несколько ранних фигуративных работ. В конце февраля в стенах того же музея Поляков предстанет и в рамках экспозиции "Друзья Дины Верни". В позапрошлом году его можно было увидеть на выставке "Лирическая абстракция" в залах музея Люксембург. Однако частота обращения к этому художнику не умаляет интереса со стороны публики и коллекционеров.

      Искусство русских эмигрантов знают плохо, а узнать лучше, похоже, и не стремятся. По неведомым причинам Сержа Полякова французы считают своим, хотя тот не любил говорить по-французски, женился на англичанке и через всю жизнь пронес любовь к русскому романсу (именно исполнение под гитару русских романсов в парижских эмигрантских кабаре и кормило его до 1'50-х, когда его картины начали покупать). Зато Поляков тот редкий представитель французского послевоенного искусства, который завоевал всемирное признание, а это немаловажный фактор для любого француза.

      Идею экспозиции благословил здравствующий сын Сержа Полякова Алексис. Он тоже принимал участие в предварительном показе, однако больше смотрел по сторонам и слушал. Мнения своего ни по одному вопросу не высказал и все время загадочно улыбался, словно знал нечто такое, чего знать никому не полагается. Может быть, в это время он погрузился в сентиментальные воспоминания своего детства? По его словам, выставленные картины недолгое время висели у него в комнате и, когда, подростком, он просыпался, первое, что видел, были отцовские абстракции. Потом картины, естественно, продали, и вновь они появились в его жизни только сейчас. В доме, как оказалось, никогда не висело никакой живописи, кроме работ самого Сержа. Поляков, полагает сын, боялся попасть под чье-либо влияние. Творчеством других художников-современников он, конечно, интересовался, приобретал их работы или (так было с Сержем Шаршуном) менял свои картины на живопись друзей.

      Чтобы собрать 15 работ равно высокого качества, одного и того же периода и даже размера, галеристам Бернару и Франку Празанам потребовалось чуть более двух лет. Картины Полякова часто появляются на аукционах. Есть они и в других галереях. Но в большинстве случаев проходные и далекие от того уровня, который в данном случае задала галерея.

      Избежать вопроса о ценах опытному Франку Празану не удалось. Вопрос, конечно, не привел его в замешательство, но он элегантно попытался его максимально запутать. Ясно одно: минимальная цена не опустится ниже euro300 тыс. Максимальная вообще не была названа, вместо этого прозвучал длинный монолог о достоинствах живописи Ротко, который ничем не хуже Полякова, а его единственное преимущество - американское происхождение, что объясняет стоимость работ этого художника.

      Этот экскурс, как оказалось, понадобился для того, чтобы заключить: цена самой дорогой работы Полякова равна комиссионному проценту аукционного дома, который приносит ему лишь одна картина Ротко,- euro2 млн.

      Несмотря на то что для галереи этот проект сугубо коммерческий, 8 из 15 работ не продаются. На уговоры коллекционеров предоставить живопись для выставки усилий пришлось потратить не меньше, чем на поиск картин. Особенно Празаны горды тем, что выставляют "Золотой стол" - основополагающую работу в творчестве Полякова, вариант которой хранится в Музее современного искусства в Париже.

      Будучи совсем молодым человеком 24 лет, Бернар Празан открыл для себя творчество Сержа Полякова. Сорок лет назад сумма 20 тыс. франков для него представлялась целым состоянием. Он утешал себя фразой: "Видеть это - уже обладать!" Сегодня его галерея представляет 15 лучших работ Сержа Полякова, а Бернар Празан сразу после закрытия экспозиции уходит на заслуженный отдых.

Источник


Из книги  Даниила Гранина "Причуды моей памяти" 


ПАРИЖСКИЕ ТАЙНЫ



Серж Поляков
Семён Кирсанов
Однажды в Париже я был с Семеном Кирсановым. Поэт ныне подзабытый, а зря, у него был мощный талант словесной эксцентрики. 

Он выделывал чудеса с русским языком, вот уж действительно у него язык блистал, поражал находками. Но рассказ мой не о том, а о том, как однажды он меня повел к своему давнему приятелю Сержу Полякову: «Как, вы не знаете, кто такой Поляков? Это знаменитый художник! Ну, Данила, вы меня удручаете».
Где-то в центре Парижа огромная квартира, может, целый этаж. Хозяин, хозяйка, какие-то люди, застолье, наши, русские, казачий хор, тоже знаменитый на весь мир, гастроли по всем столицам, и тоже — впервые слышу. Стыжусь, оправдываюсь своим невежеством, разумеется, личным, страна ни при чем.

Сам Серж веселый, бурный, переполнен гостеприимством, любит Кирсанова и меня за то, что я с ним, за то, что из Питера. Он из цыган, он то ли брат, то ли племянник Ляли Черной, про нее-то я слыхал, звезда столичной «цыганщины». А про казачий хор мне позже рассказал «Зубр», это действительно прославленный на весь мир был хор Сергея Жарова. Составлен из эмигрантов-казаков.

Носился среди гостей малыш, внук Полякова, сын его русский француз, невестка из Индонезии, жена Полякова то ли англичанка, то ли француженка, какой язык в результате получится у внука — неизвестно.


Пировали весело, с песнями, шутками. Пили водку вперемешку с французскими винами. Потом Серж повел меня показывать свои картины. Абстрактные. А я тогда в этом никак. Что-то было в его картинах, но когда он предложил какую-то в подарок, я отказался — нет, нет, что вы, да я ничего в этом не смыслю.

Когда вернулись в гостиницу, Кирсанов набросился на меня: 

— Дурень ты отпетый, картина Полякова! Это же сокровище, целое состояние.

Много позже я убедился, что он был прав и в том, что это красиво, и в том, что Поляков действительно значительный художник. Я листал монографию о нем, что-то вспомнилось. Знакомая досада об упущенном, еще одно упущенное, счастливая случайность, мелькнула и исчезла синяя птица…

Комментариев нет:

Отправить комментарий